Солнечным днем, 15 июня 1985 года, в зал Рембрандта Харменса ван Рейна в Эрмитаже вошел человек неприметной внешности. Cпросив у служительниц, какая картина здесь самая ценная, и получив ответ – «Даная», – он приблизился к полотну. Внезапно, словно одержимый, он вонзил нож в плоть холста, в самое его сердце – в пах Данаи. Лезвие пронзило картину насквозь, оставив зияющую рану размером с ладонь. Затем последовал еще один удар, и еще… Ярость вандала выплеснулась в струе серной кислоты, разъедающей лицо, грудь и ноги Данаи. Брюнуса Майгияса, таков был его имя, сложно было заподозрить в любви к искусству. За плечами армия, шахта, завод радиотехники, где, по его словам, он потерял зрение. Оставив работу, он выбивал пенсию и ютился в кладовке у знакомых. И вот – зловещая деталь – соседкой ему служила репродукция его будущей жертвы. На допросах он твердил о своей ненависти к женщинам, объясняя атаку на «Данаю» желанием остановить разврат. И направление ударов предательски выдавало сексуальный мотив: больше всего пострадали пах и живот обнаженной модели.

 

«Данаю» вернули к жизни ценой неимоверных усилий. Она по-прежнему прекрасна, но уже не та, что некогда сияла в стенах Эрмитажа. Навсегда утрачены детали: оборван нижний край покрывала, окутывавшего ноги Данаи, исчезла часть кораллового браслета на её левом запястье, пропала связка ключей в руках служанки. Но самое страшное – померк золотистый свет, струившийся по телу, сообщавший ему мягкий, приглушенный блеск, словно овладевавший им. Неприкрытый эротизм "Данаи" и раньше играл с ней злую шутку. Подаренная Екатерине Великой, известной своими любовными увлечениями, картина пришлась ей по вкусу. Но последующие правители, Павел I и Николай I, придерживаясь других взглядов, прятали её подальше от любопытных глаз. Французский критик Луи Виардо, увидев «Данаю» в середине XIX века, презрительно бросил: «Мерзкий сюжет, исполненный с неподражаемым мастерством». Но почему же картина Рембрандта вызывала такое отвращение, ведь обнаженная натура была привычным явлением в искусстве? Попробуем найти ответ, обратившись к мифу, вдохновившему художника.

 

Сюжет «Данаи» Рембрандт позаимствовал из древнегреческой мифологии. История проста и вековечна: от судьбы не уйти. Царь Аргоса, Акрисий, отчаянно пытался избежать пророчества о смерти от руки собственного внука. Он заточил свою единственную дочь Данаю в неприступную "медную башню". Но что могло остановить Зевса, возжелавшего её? У других богов случались неудачи, но Громовержец всегда добивался своего. Он проник в темницу и овладел Данаей в обличье золотого дождя. Но тщетны были рассказы Данаи об этом чудесном зачатии. Несчастную вместе с новорожденным сыном заключили в деревянный ларец и бросили в море. Но такой способ казни редко оказывается успешным в мифах. Приговорённые выжили, и пророчество сбылось. Якобы случайно, но всё же. Сына Данаи и Зевса назвали Персеем. Однажды, упражняясь в метании диска, юный герой случайно послал снаряд, который, подхваченный порывом ветра, угодил в голову Акрисию. Персей недаром был героем – броски у него были мощные. У деда не было шансов.

 

Многие мастера эпохи Возрождения обращались к мифу о Данае. Корреджо, Тициан, Тинторетто — каждый по-своему изображал золотой дождь, в котором Зевс явился прекрасной деве. Золото тогда ассоциировалось с продажной любовью, и полотна пестрели эротичными моделями, утопающими в золотых монетах. Но Рембрандт не стремился к фривольным намёкам. В его “Данае”  нет места продажной любви, даже сам золотой дождь будто призрачен. Вместо потока монет — лишь зыбкий, ускользающий свет.

 

В эпоху глянца и отретушированных идеалов красоты, когда обнажённое тело стало привычным зрелищем, легко потерять грань между "нагим" и "голым". "Нагота" — это поза, искусственность, равнодушие к зрителю. "Голота" же — это беззащитность, уязвимость, робкое смущение и невысказанное желание. В рембрандтовской "Данае" нет только телесной обнажённости, зритель видит обнажённую душу. Она не соответствует общепринятым канонам красоты, но её естественность подкупает. Кажется, что мы случайно заглянули в её спальню, стали невольными свидетелями пробуждения. Она не ждала чужих глаз, она не понимает, что за дивный золотой свет льётся на неё. Это драма наготы, история не о модели, привыкшей к публичному обнажению, а об обычной девушке, застигнутой врасплох. Рембрандт писал "Данаю" не на продажу. Первый вариант, созданный в 1636 году, вскоре после свадьбы с любимой Саскией, был, по сути, портретом обожаемой жены. Но в 1642 году Саскии не стало. Слава мастера меркла, заказов становилось меньше, долги росли.

Потерю любимой Рембрандт оплакивал долго. Но вскоре в его жизни появилась новая любовь – Гертье Диркс. В этот период он переписал "Данаю". Рентгенографическое исследование в середине XX века раскрыло тайну этих изменений. Оказалось, что Даная-Саския смотрела не прямо перед собой, а вверх, на золотой дождь. Её рука была в другом положении — ладонью вниз, словно прощалась. В обновлённой же версии ладонь обращена вверх, в призывном жесте…

 

Рентген выявил и другую деталь: раньше бёдра Данаи стыдливо прикрывало покрывало. Художник бережно хранил сокровенность Саскии. Но с Гертье Диркс оберегать было нечего. Тогда же Рембрандт изменил и черты лица Данаи, придав им сходство с Гертье. Даже выражение лица Амура изменилось: вместо смеха на его лице застыла скорбь, он оплакивал ушедшее счастье!

 

До последнего художник не хотел расставаться с картиной, соединившей черты двух дорогих ему женщин. Но в 1656 году он был вынужден объявить себя банкротом. Его дом и имущество были распроданы. "Даная" исчезла на столетие, пока её не приобрела для Зимнего дворца Екатерина Великая. По иронии судьбы, "Даная" Рембрандта была куплена вместе с "Данаей" Тициана. Императрице просто нравился сюжет о золотом дожде.